Диана не верила, что его смерть была случайной, видя в этом происки секретных служб. Но старания предотвратить скандал были так же бесполезны, как попытка удержать воду решетом. Сначала Диана с Чарльзом приняли решение разъехаться, что невозможно было сохранить в тайне. Слегка тесновато, не правда ли. Англичане и до этого принцессу любили - за открытость, обаяние, демократичность. А тут уж, проникнувшись сочувствием, стали просто обожать. И поистине так оно и было. А вот монархии был нанесен ощутимый урон, ведь впервые дрязги в семье Виндзоров были выставлены напоказ. Принц Филип написал невестке целый ворох весьма обидных писем, в которых не перешел разве что на площадную брань. Королева очень старалась проявить к Диане милосердие и терпимость. Невестка и свекровь нередко встречались наедине, но они были такими разными… С одной стороны, Елизавета, вся состоящая из выдержки, мужества и чувства долга, с другой - искренняя, желающая простого человеческого счастья Диана. И симпатии миллионов были именно на ее стороне. Это скупое признание было вершиной ее публичной откровенности. Но год действительно сложился для нее крайне неудачно: кроме большого публичного скандала вокруг Чарльза и Дианы вспыхнули и два детских новогодние костюмы зайчиков новогодние костюмы зайчиков - развалились браки двух других ее детей - Анны и Эндрю, которые, впрочем, сумели развестись со своими супругами довольно тихо. Вдобавок страшный пожар уничтожил девять помещений в Виндзорском замке. Но самое неприятное - подданные всерьез засомневались, а нужна ли им такая монархия. Опросы общественного мнения показали, что 42 процента граждан считают ее слишком дорогим удовольствием для налогоплательщиков, и больше половины высказали уверенность, что в ближайшие пять лет Англии предстоит стать республикой. Елизавете пришлось пойти на уступки. Она согласилась платить налоги со своих доходов, отказавшись от древней королевской привилегии. Чтобы спасти репутацию сына (в свою очередь теперь азартно вступившего в публичные пререкания с супругой), Елизавета приняла тяжелое решение развести их с Дианой. Принцессу очень задело содержавшееся в письме упоминание, что королева посоветовалась с правительством и церковью. Никто не имеет права вмешиваться в наши с мужем проблемы. Но почему никого не волнуют мои интересы или интересы моих детей. Но уже на следующий день пришло письмо на ту же тему от принца Чарльза. К ярости Дианы, некоторые формулировки в письмах мужа и свекрови совпадали дословно. Принцессу даже не спросили - все было проделано быстро, точно и максимально закрыто от чужих глаз. Впрочем, в новом положении были и свои плюсы. Теперь Диана снова получила доступ к наличным деньгам, которыми все-таки гораздо удобнее расплачиваться, допустим, в кино или в забегаловке с фастфудом. Так молодые принцы впервые увидели бумажные деньги, и они им страшно понравились. Особенно тем, что на банкнотах - лицо королевы. Тем временем Чарльз окончательно и бесповоротно достался Камилле Паркер-Боулз. Все, что Диана могла сделать - это немного отомстить, демонстративно уехав к новому другу - Доди аль-Файеду, ровнехонько в те дни, когда бывший муж давал в своей детской новогодние костюмы зайчиков новогодние костюмы зайчиков прием в честь 50-летия Камиллы. В газетах фотографии Леди Ди в купальнике, рассекающей с Доди на водном мотоцикле, совершенно затмили репортажи с юбилея Камиллы… А через два месяца принцесса погибла в автокатастрофе. Думаю, мне хотят подстроить автокатастрофу - сделать что-то с тормозами моей машины, чтобы принц Чарльз смог снова жениться. Разумеется, доказательств, что к смерти Дианы как-то причастен кто-то из королевской семьи, не обнаружилось. Но англичанам, горько оплакивающим свою любимицу, хватило и смутных подозрений. Королева никогда не была так непопулярна, как в 1997 году. Ее повсюду встречали холодным молчанием, а Елизавета знай себе исполняла свой вечный ритуал, потому что считает: именно на традициях, живым символом которых она сама является, держится Англия, которой она поклялась служить…С тех пор минуло 20 лет. Чарльз давно женился на своей Камилле (церемония по настоянию королевы была гражданской, довольно скромной, и сама Елизавета на ней не присутствовала).